КНИГА Г. ХЭВЛОКА «ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АФГАНСКОЙ КАМПАНИИ» КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ АФГАНИСТАНА СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА

Исторические события, рассмотренные в данной работе, охватывают период первого военного столкновения Великобритании и Афганистана 1838-1842 годов. Опубликовано множество воспоминаний участников и свидетелей этой войны. К их числу относится и книга Генри Хэвлока «Воспоминания об афганской кампании».

Книга представляет собой последовательное описание событий 1838-39 годов — период подготовки к афганской кампании и ее начало, а также содержит сведения этнографического и географического характера. Как утверждает сам автор в предисловии к книге, главной его целью было попытаться зафиксировать свои воспоминания как участника событий, он уделяет внимание правильному употреблению афганских слов и их объяснению для незнакомого с культурой этой страны читателя.

«Воспоминания об афганской кампании» не перегружены сложными научными терминами и написана живым и доступным английским языком

КНИГА Г. ХЭВЛОКА «ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АФГАНСКОЙ КАМПАНИИ» КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ АФГАНИСТАНА СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА

УДК 930.2

Смирнова Анастасия Михайловна

Санкт-Петербургский Государственный Университет

Студент кафедры истории стран Ближнего Востока, Восточный факультет

г. Санкт – Петербург, Россия

E-mail: nez22@mail.ru

АННОТАЦИЯ

Исторические события, рассмотренные в данной работе, охватывают период первого военного столкновения Великобритании и Афганистана 1838-1842 годов. Опубликовано множество воспоминаний участников и свидетелей этой войны. К их числу относится и книга Генри Хэвлока «Воспоминания об афганской кампании».

Книга представляет собой последовательное описание событий 1838-39 годов — период подготовки к афганской кампании и ее начало, а также содержит сведения этнографического и географического характера. Как утверждает сам автор в предисловии к книге, главной его целью было попытаться зафиксировать свои воспоминания как участника событий, он уделяет внимание правильному употреблению афганских слов и их объяснению для незнакомого с культурой этой страны читателя.

«Воспоминания об афганской кампании» не перегружены сложными научными терминами и написана живым и доступным английским языком

Ключевые слова: Афганистан, первая англо-афганская война, воспоминания, источник

Борьба с британской агрессией — это характерная черта истории Афганистана с первой трети XIX по первую четверть XX веков, поскольку Британское правительство стремилось расширить свое политическое влияние в странах Среднего Востока и в частности в Афганистане, геополитическое положение которого представляло стратегическую важность.

Существует довольно большое количество исследовательских работ по вопросу противостояния между Великобританией и Афганистаном. В основе большинства таких работ лежат сведения очевидцев — изданные дневниковые записи участников военных событий. К такой литературе относится работа Генри Хэвлока «Воспоминания об афганской кампании»[1].

Целью работы является анализ книги Г. Хэвлока «Воспоминания об афганской кампании» как источника сведений по истории и культуре Афганистана середины XIX в.

Книга Генри Хэвлока[2] «Воспоминания об афганской кампании» представляет собой последовательное описание событий, непосредственно связанных с первой англо-афганской войной. Повествование охватывает 1838-39 гг. — период подготовки к афганской кампании и ее начало. Как утверждает сам автор в предисловии к книге, главной его целью было попытаться зафиксировать свои воспоминания как участника событий.

Книга, изданная в 1840 г. в Лондоне, состоит из двух томов, первый из которых включает 7 глав. Здесь речь идет главным образом о продвижении британской армии к границе Афганистана через индийские территории. Первые две главы содержат сведения о предпосылках к англо-афганскому конфликту и подготовке сил Великобритании как на военном, так и на дипломатическом уровне. Кроме того, здесь приведена информация о контингенте британских войск и первоначальном плане кампании. Главы с третьей по седьмую описывают маршрут совместной британо-афганской армии через территорию Индии и трудности, с которыми столкнулись войска. Здесь также подробно описаны действия британских политиков по заключению союзнических договоров с местными правителями. В конце первого тома говорится о пересечении границы с Афганистаном и размещении войск у стен Кандагара.

Второй том полностью посвящен действиям войск на территории Афганистана и содержит гораздо больше сведений описательного характера: природы, архитектуры городов, быта местных жителей, национальных особенностей афганцев.

Каждая глава завершается некоторыми общими выводами и размышлениями автора над описанными им событиями.

В конце книги в качестве приложения приведены копии нескольких официальных писем с разъяснениями деталей кампании.

Исходя из того, что тема данной работы подразумевает изучение сюжетов, связанных с Афганистаном, наибольший интерес представляют конец первого тома работы Г. Хэвлока и второй том, поскольку здесь автор описывает свои впечатления об этой стране.

В первой же главе своих “Воспоминаний” Г.Хэвлок поднимает вопрос о причинах конфликта между Великобританией и Афганистаном 1838—1842 годов, и на первое место он ставит конфликт интересов Великобритании и России из-за афганских территорий. Как пишет автор, поступательное развитие российской политики в сторону сближения с Ираном и Афганистаном виделось английскими дипломатами как угроза колониальным владениям Англии. (Г. Хэвлок, 1840. т.1, с.4-5). Военные действия Персии в отношении Герата, которые прежде никогда не представляли угрозу интересам Великобритании, в 1837 вызвали опасения британцев, поскольку в этой кампании персы активно использовали русское оружие и привлекали русских советников.

Не вызывал доверия англичан и кабульский эмир Дост-Мухаммад хан, самая влиятельная фигура в Афганистане в тот период. Его политика по сближению с русскими [3] вынудила английскую дипломатию вмешаться во внутреннюю политику Афганистан.

Кроме того, английской разведке стало известно о том, что правители подконтрольного Британии Синда[4] обратились к иранскому правителю с просьбой помочь избавиться от власти европейцев (Г. Хэвлок, 1840 т.1, с 9).

В данной ситуации, как указывает автор, действовать следовало незамедлительно, и Лорд Окленд[5], исходя из всех вышеупомянутых факторов, принял решение вернуть власть в Афганистане законному наследнику[6], используя при этом британские военные силы. В Шудже уль-Мульке видели подходящего для британских политиков правителя, который не должен был оказать сопротивления их экспансионной деятельности. Такими мерами индийский генерал-губернатор планировал вернуть господство Великобритании в этом регионе и лишить Россию возможности проводить свою политику в Афганистане.

Решившись на войну, Лорд Окленд 1 октября 1838 года в Симле обнародовал специальный манифест («манифест в Симле»), согласно которому Дост-Мухаммад должен был быть свергнут. Манифест был подписан тремя сторонами: Великобританией, правителем Пенджаба[7] и Шуджа уль-Мульком. Г. Хэвлок считает подписание манифеста началом афганской кампании. (Г. Хэвлок, 1840, т.1, с.12)

Следует заметить, что автор дает подробное описание маршрутов, по которым армия могла пересечь границу Афганистана (Г. Хэвлок, 1840, т.1, с.31-44). Таковых, исходя из указанной автором информации, можно насчитать по меньшей мере девять. Г.Хэвлок описывает каждый из них и высказывает свои соображения почему тот или иной путь не был выбран. Среди основных причин — невозможность организовать перемещение артиллерии, неподходящий сезон или враждебное отношение населения провинций, через которые пролегали пути.

Согласно выбранному британцами плану, бенгальские войска (в рядах которых двигался сам автор) должны были следовать из Фирузпура на юго-запад, через Бахавалпур и затем через Синд до берегов Инда. Отсюда войска должны были направиться на северо-запад через Шикарпур и Баг, к началу Боланского прохода, затем через проход к Кветте, и отсюда через Коджакский перевал к Кандагару. Сам автор считает выбор этого пути верным (Г. Хэвлок, 1840. т.1, с. 63)

Г.Хэвлок описывает встречу европейцев с правителем Пенджаба, праздничную атмосферу и восточное гостеприимство, а также подробно останавливается в своих описаниях на встрече с правителем Синда, ведь неспокойная обстановка в этой провинции была одной из второстепенных причин начала кампании в целом (Г. Хэвлок, 1840, т.1, с.123-128).

К концу марта 1839 года бенгальская армия сосредоточилась у Кветты. Быстрое продвижение войск к границам Афганистана было одним из самых важных условий для вторжения, и как отмечает Г. Хэвлок, оно было успешно выполнено. Главные британские силы оказались у границ прежде, чем местные правители смогли подготовиться к отражению атаки. Автор считает важным отметить, что состояние бенгальских войск не позволяло им сразу же двинуться вглубь Афганистана. В ходе их продвижения по землям Индии местное население оказало им серьезное сопротивление. Часть войск была готова выдвинуться к Кандагару, не дожидаясь остальных сил, однако командование армии приняло решение задержаться в Кветте для пополнения запасов фуража и воды. Кроме того, войска не должны были пересекать границу без отряда Шуджи уль-Мулька, чтобы в глазах, как местного населения, так и мирового сообщества этот военный поход выглядел исключительно как поход с целью восстановления в правах законного монарха, а не как экспансия. Г. Хэвлок также отмечает, что усталость, истощение и нехватка воды привели к тому, что многие солдаты были деморализованы. Командиру войск, У. Коттону, приходилось лично выступать с обращениями к личному составу для воодушевления людей на продолжение похода, совсем не такого простого, каким он казался в начале.

К апрелю к Кветте подошли бомбейские войска генерала Кина, и 7 апреля 1839 г. войска бомбейской и бенгальской армии выдвинулись в сторону Кандагара. Им предстояло преодолеть хребет Ходжа-Амран, чтобы попасть на территорию Афганистана. Природные ресурсы местности не позволяли в достаточном количестве кормить лошадей, от чего очень скоро они начали гибнуть. Кавалерия стояла перед лицом серьезной угрозы. Кветтское плато с Кандагаром соединяли три доступных перевала. В связи с тем, что армии необходимо было срочно добраться до воды и пригодных для выпаса лошадей земель, было решено двигаться через самый короткий, Коджакский перевал. В ходе разведки местности стало ясно, что для прохода армии не на всех участках перевала достаточно места. Необходимо было расширять некоторые участки при помощи взрывчатки. 13 апреля 1839 г. войска начали переход через перевал. Высокие температуры и нехватка воды осложняли и без того непростую задачу, не говоря о том, что отряды атаковали местные жители, которые контролировали перевал и не собирались бесплатно пропускать через него армию.

Только к 18 апреля войска и обоз добрались до конца перевала, а 25 апреля Шуджа уль-Мульк торжественно вступил в Кандагар. Автор отмечает, что все население города было обрадовано этим событием. Представители разных слоев общества собрались у въезда в город, чтобы поприветствовать своего правителя и европейские войска, прибывшие вместе с ним. Как утверждает Г.Хэвлок, было трудно сказать, насколько искренними были эти эмоции, но складывалось впечатление, что представители элиты ждали скорее прибытия европейцев, нежели законного наследника. (Г. Хэвлок, 1840 т.1, с. 330)

Тот факт, что местное население не было настроено враждебно, был большой удачей для утомленных войск, ибо, по словам автора, они едва ли были способны организовать осаду города в том случае, если бы его население решило обороняться.

Через две недели после прибытия шаха в Кандагар была проведена торжественная церемония, которую автор называет дарбар (دربار) — аудиенция, и на которой присутствовали все офицеры. Как описывает Г.Хэвлок, шаху были преподнесены ценные подарки, и каждый из офицеров отдал честь правителю. В конце церемонии был дан салют. И хотя сам Шуджа уль-Мульк заявил, что после торжества почувствовал себя настоящим королем, население Кандагара отнеслось к церемонии равнодушно.

12 мая было решено отправить совместный отряд из шахской конницы, двух бенгальских легких конных и двух легких пехотных полков, усиленный несколькими единицами артиллерии, в сторону реки Гильменд. Именно туда переместились силы баракзаев. Командиром отряда был назначен бригадир Сейл. 28 мая отряд вернулся в Кандагар, и стало известно, что силы бывшего правителя Афганистана покинули расположенный на берегу Гильменда Гиришк и направились в Систан. Стало также понятно, что преодоление этой широкой и полноводной реки станет большим препятствием на пути к Кабулу.

Армия покинула Кандагар лишь 27 июня, потратив два месяца на подготовку к продвижению вглубь страны. Горная местность, через которую продвигались войска, была мало заселена. Первым крупным объектом на пути следования войск оказалась гильзайская крепость Келат, которой они достигли четвертого июля. Защитники крепости были готовы к длительной осаде, однако их вооружение сильно уступало современному европейскому оружию, и им пришлось отступить.

Автор уделяет внимание описанию климатических условий, в которых войскам приходилось существовать. После выхода из Кандагара, и до Келата армия была вынуждена передвигаться лишь по ночам, поскольку дневную жару не могли переносить ни люди, ни животные. После Келата ландшафт изменился, и на дорогу перестал попадать лунный свет. По этой причине ночные броски стали невозможны, но переносить дневную жару стало намного легче. Благодаря тому, что войска располагали достаточным количеством воды, путь до Газни они преодолели дневными переходами.

На подступах к Газни руководство армии получило сообщение от шпионов, что защитники крепости готовы покинуть ее без боя. Вскоре эта информация была опровергнута сведениями о том, что в крепости готовятся оказать сопротивление под командованием сына Дост-Мухаммада. Крепость Газни являлась серьезным укреплением, оборонительную способность которого защитники усилили, блокировав все входы. Отряды индской армии заняли позиции у стен крепости. Днем 22 июля защитники крепости предприняли попытку атаковать врага при помощи отрядов газиев. Фанатичные всадники, как их описывает автор, вооруженные лишь кинжалами, вступили в бой с регулярным войском, выкрикивая при этом коранические изречения и хвалебные речи в адрес пророка. Атака была поддержана залпами из крепостной артиллерии и привела к ощутимым потерям в отряде шаха.

Афганцы были готовы к длительной осаде, и англичанам не оставалось иного выхода, кроме как взорвать крепостную стену и пойти на штурм. В ходе этой атаки защитники крепости понесли огромные потери.

31го июля армия продолжила наступление на Кабул. Дост-Мухаммад принял решение с отрядом войск выступить из Кабула навстречу Индской армии, однако вскоре он понял, что среди его войск готовится измена. С небольшим количеством соратников он был вынужден отступить в Бамиан. Сведения об этом достигли руководства Индской армии лишь через несколько дней, и, хотя погоня за бывшим эмиром была организована в кратчайшие сроки, за это время Дост-Мухаммад успел скрыться в Афганском Туркестане.

Тем временем, 7 августа Шах-Шуджа торжественно вступил в Кабул. Шах в украшенной золотом и драгоценными камнями одежде ехал верхом на своем боевом коне. За ним следовали командиры Индской армии и сыновья шаха[8].

“Город был окружен плотным кольцом домиков, перемешанных с высокими развесистыми деревьями, над которыми возвышался большой, но незатейливый купол мавзолея Тимур–шаха[9]. Мы перешли через реку по ветхому мосту и оказались зажатыми в узких улочках, еще до нашего прибытия переполненных людьми”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.117) Как отмечает автор, на первый взгляд могло показаться, что личность законного монарха пользовалась в Кабуле меньшей популярностью, чем личность Эмира. Но вскоре стало понятно, что население города было довольно тем, что страна избавилась от баракзайского влияния, а законный правитель был восстановлен в своих правах.

Г. Хэвлок описывает, как шах вошел в свою резиденцию и словно ребенок, бегая из комнаты в комнату, восторгался тем, что он наконец-то добрался до семейного дома. Прожив большую часть жизни заграницей, он был настолько рад вернуться, что даже не замечал, в каком ветхом состоянии находились его владения. (Г. Хэвлок, т.2, с.131)

Наконец, 22 и 23 августа войска были размещены на склонах гор к востоку от Кабула, рядом со стратегически важным путем на Джелалабад. В это время года земли вокруг столицы страдали от засухи, однако в период нашего пребывания здесь некоторые поля орошались искусственно, чтобы выращивать рис.

В первой половине августа до Кабула дошли сведения о том, что войска под командованием полковника Уэйда успешно продвигались через Хайберский проход. Чтобы обезопасить свое пребывание в этой опасной местности, приходилось подкупать воинственное местное население. Договориться при помощи денег удавалось не всегда: Мухаммад Акбар[10] – старший сын бывшего эмира Афганистана — оказывал сопротивление продвижению британских войск к столице. После падения Газни Акбар-хан был вынужден отступить и присоединиться к войску отца.

После этого войска полковника Уэйда беспрепятственно преодолели расстояние от Джелалабада до Бутака и оказались совсем рядом со столицей. Вместе с этими силами двигался старший сын правителя Афганистана – Тимур-шах. 3 сентября Тимур-шах прибыл в столицу.

Таким образом, главная задача похода Индской армии – восстановить в правах законного правителя Афганистана – была выполнена, и войскам надлежало вернуться в Индию. В конце сентября — начале октября 1839 года главным вопросом для командования оставалось следующее: каким образом сохранить британский военный контроль над страной. На тот момент было очевидно, что Дост-Мухаммад хан как лидер афганцев утратил свой авторитет, и командование Индской армии было практически уверено в том, что одного военного отряда на востоке и одного на западе Афганистана будет достаточно, чтобы оказать поддержку личной армии шаха в случае непредвиденных обстоятельств. Было решено отправить в Индию половину армии (бомбейский контингент), а бенгальские войска должны были оставаться в Афганистане под командованием генерала Коттона. Однако, когда отряд Кина уже собирался выступить из Кабула, из Индии пришли новые указания: генерал Коттон должен был отправиться вместе с отрядом Кина в Индию, чтобы занять там пост главнокомандующего войсками в Бенгалии.

Ранним утром 16-го октября 1839 года Г. Хэвлок вместе отрядом Кина, в котором также следовал и генерал Коттон, покинул Кабул. Войскам предстояло преодолеть проход Хорд-Кабул, добраться до Тезина, затем, преодолев еще одно ущелье, выйти к Джагдалаку. После этого войска должны были двигаться до пункта Сорхаб (Сароби), а затем выйти к Гандамаку, после чего, миновав пункт Фатихабад, отряд должен был достичь Джелалабада.

Автор отмечает, что на зимний период Шахский двор традиционно переезжал из Кабула в зимнюю резиденцию – когда-то в Пешавар, а теперь в Джелалабад – поскольку жить в столице в условиях зимы было крайне тяжело. Совершить этот переезд было необходимо еще осенью, поскольку путь пролегал через горы, где зимой температуры опускались до экстремально низких отметок. Исходя из воспоминаний Г. Хэвлока, уже в октябре при переходе через Хорд-Кабул их отряд замечал тела погибших от холода слонов и верблюдов.

Преодолев больше половины тяжелого пути, войскам удалось добраться до долины Гандамака, где они смогли пополнить запасы воды и фуража. Как отмечает автор, местность здесь совершенно отличалась от того, что он видел на пути от Кабула: безжизненные скалы сменились на хорошо плодородные склоны, полные тутовых деревьев.

25-го Октября войска продолжили путь и через два дня прибыли в Джелалабад. 8-го ноября, как пишет автор, отряд достиг Пешавара.

Как утверждает автор, Дурранийская империя была обязана англичанам своим существованием, ведь именно они воссоздали это государство. Поэтому Великобритания обладает безоговорочным правом вмешиваться в политику Афганистана и влиять на решения правителей и высокопоставленных лиц. Далее Г. Хэвлок с уверенностью отмечает, что законный правитель сможет снискать поддержку населения только в том случае, если лишит влияния племенных вождей и местных предводителей и объединит власть над Афганистаном в своих руках. По всей стране должны быть установлены единые и фиксированные нормы по сбору налогов и пошлин, налажена эффективная работа специального государственного органа по охране безопасности населения и имущества. Население Афганистана очень скоро сможет достичь этого, однако не без британской помощи (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с. 228)

Автор убежден, что население Афганистана в большей степени было готово поддержать Дост-Мухаммада, а не законного правителя Шуджу уль-Мулька, если бы за последним не стояла Великобритания: “Основываясь на личных качествах обоих правителей, я без сомнений могу сказать, что личность Дост-Мухаммад хана на посту главы государства удовлетворяла интересы всех слоев населения в столице Афганистана, чего никогда бы не смог добиться легитимный правитель. Вместе с этим, жители Кабула были вполне довольны последними переменами, поскольку в городе установилось британское влияние, являющееся гарантией справедливого правления”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с. 150)

Именно присутствие в стране иностранцев оказало влияние на местное население, и более того, Г.Хэвлок с уверенностью заявляет, что люди были готовы согласиться на полный контроль Великобритании над их страной, поскольку поняли, что иностранцы могут улучшить условия их жизни. «Чем больше они будут уверены в том, что наше присутствие в их стране – это их преимущество, тем меньше вероятность того, что они захотят вернуть к власти династию Баракзаев или решат наладить связи с Россией». (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.229)

Прилив денег и появление спроса на некоторые товары действительно оживил экономику страны, но вскоре присутствие в Афганистане иностранцев стало вызывать недовольство населения, проявлявшееся отдельными восстаниями в разных частях страны. Дальнейшее пребывание частей Индской армии в Афганистане было под угрозой. 5 ноября 1840 года Дост-Мухаммад, узнав, что его семья находится под охраной англичан в Газни, добровольно сдался англичанам в Кабуле и был сразу же отправлен в Индию. С этого момента пребывание англичан в Афганистане окончательно теряло смысл, и афганское население все сильнее настаивало на том, чтобы иностранцы покинули страну.

В конце сентября 1841 гильзаи перекрыли все горные проходы, ведущие из Кабула в Джелалабад, прервав сообщение англичан с Индией. 2 ноября была проведена атака на дома британской миссии в Кабуле. Это событие стало поводом для всеобщего восстания, и 6 января 1841 года части Индской армии покинули Кабул. Почти сразу же афганцы начали атаковать отступавших, и в условиях сурового зимнего климата практически никто из них не добрался до Индии, небольшая группа британских офицеров с семьями оказалась в плену у афганцев.

В 1842 британское правительство решило отправить в Афганистан новые войска с целью освободить пленных и помочь оставшимся в нескольких городах военным частям выбраться из охваченной восстанием страны. Все эти замыслы были осуществлены, и в качестве карательных мер был разрушен кабульский крытый базар, а город разграблен.

В апреле 1842 был убит Шуджа уль-Мульк, в октябре Дост-Мухаммад хану была предоставлена возможность вернуться в Афганистан, а к ноябрю англичане окончательно покинули страну.

Примечательно, что Г. Хэвлок часто описывает не связанные с военными действиями события, которые показались ему интересными, приводя свои личные впечатления от увиденного или услышанного. Так, например, он пишет о том, как относились к военным местные жители как на индийских территориях, так и в Афганистане.

Например, индийские деревни, как правило, пустовали. Население покидало дома, забрав с собой всю домашнюю утварь, которую можно было увезти. Подобное не могло не разочаровывать солдат, которые планировали пополнить подошедшие к концу запасы провизии и фуража, прежде чем двинуться к Кандагару. Но для афганцев перспектива оккупации их территорий западными силами, без длительных осад и вселяющих ужас штурмов, казалась более предпочтительной. Это означало, что Шах Шуджа мог вернуть себе трон как законный монарх, не неся за собой ужасов войны, а единственными его врагами были баракзаи – племя, захватившее власть. Население Афганистана не питало любви к членам этого племени. Эти правители были жестокими и деспотичными в мирное время, но нерешительными и трусливыми в тех случаях, когда им угрожала реальная опасность.

“По мере того, как мы продвигались к западной столице Афганистана (Кандагар), наше мнение об этой стране менялось на положительное. В довольно многолюдной деревне Хушаб нам удалось понаблюдать за местными жителями, которые отдыхали, сидя на крышах своих домов. Прежде местных отпугивали слухи о нашей жестокости, но после ухода баракзаев они нас больше не боялись”. (Г. Хэвлок, 1840 т.1, с.328)

После того, как войска покинули территорию Индии, долины больше не были зажаты между высокими угрюмыми горами, которые образовывали четкие границы равнин, где практически отсутствовала зелень, поскольку голые, скалистые склоны гор отражали лучи солнца и усиливали их тепло.

“Теперь простор позволял дышать, горы находились на гораздо большем расстоянии друг от друга, и между ними тянулись пологие склоны, на которых зрели ячмень и пшеница, а поля были разграничены фруктовыми деревьями. Из лагеря нам было видно зеленую долину, в центре которой располагались белые дома. Низина была окружена невысокими, но живописными горами, одна из которых поразила нас своим необычным видом: ее вершина напоминала плато, которое как будто нависало над основанием с южной стороны горы”. (Г. Хэвлок, 1840 т.1, с.328)

Материалы Г. Хэвлока представляют интерес для специалистов в области этнографии, поскольку он старается как можно более детально описать национальную одежду местного населения, используя при этом оригинальные названия предметов одежды:

“Мужчины носили разную одежду. Некоторые были одеты в рубахи – чога[11] — сделанные из ситца или из шерстяной ткани — пашмина[12], на головах у них были тюрбаны с широкими складками, а также они носили бакенбарды, усы и окладистые длинные бороды, которые многие красили хной. Другие мужчины брились и носили льняные жакеты и брюки, или туники из грубой ткани с широкими рукавами, а головы покрывали хлопковыми тюбетейками разнообразных цветов”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2 с.9)

В работе не упоминается, как одевались местные женщины, но исходя из дальнейших объяснений автора можно сделать вывод, что женщины редко выходили на улицу. Описывая прибытие армии в Кабул, автор приводит следующий факт: “Ни в одном из городов мы не видели такого количества мужчин, а женщин можно было заметить только тогда, когда они украдкой выглядывали из окон верхних этажей домов”. Приведено лишь несколько строк о традиционной для Афганистана бурке — автор описывает эту одежду как вуаль белого цвета. Чтобы женщина могла дышать и видеть дорогу, в бурку вставлена сетка, но даже сквозь нее женское лицо разглядеть невозможно.

Далее Г. Хэвлок подчеркивает, что афганцы, “как и все мусульмане, были серьезны и сдержанны в поведении”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.117)

Несколько строк автор посвятил Дост-Мухаммаду, когда объяснял, почему на его взгляд афганцы больше предпочли бы эту личность в качестве правителя. “У Дост-Мухаммада была огромная конюшня, куда он приходил каждый вечер, чтобы проверить состояние животных. В это время каждый, кто хотел обратиться к правителю с личной просьбой, мог свободно сделать это. Он благосклонно выслушивал просьбы и выполнял их по мере возможности, что производило впечатление на жителей Кабула. Люди сравнивали поведение спокойного и искреннего экс-эмира и импульсивного и высокомерного шаха, и положение вещей складывалось не в пользу восстановленного в своих правах монарха”.(Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.150)

Помимо этого, в своих записях автор оставляет сведения о климате в некоторых районах Афганистана, что помогает составить более детальную картину событий.

“Несмотря на то, что апрель закончился, воздух был по-прежнему прохладный, а по ночам, через час после заката и почти до рассвета, даже морозным. Но к полудню становилось действительно жарко, и такая смена температур сильно влияла на солдат, чье здоровье было подорвано постоянным переутомлением и палящим солнцем на перевале Коджак. Ночью температура колебалась в районе 10゚C, тогда как днем термометр в палатке показывал до 40゚С”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с. 19)

“По утрам все еще прохладно, но к полудню становится очень жарко, а к вечеру начинает дуть порывистый горячий ветер. К полуночи он стихает, но в это время происходит очередная внезапная смена температуры, и поэтому, прежде чем ложиться спать, стоит подготовиться к тому, что ночью станет холодно. Люди говорят, что симум[13] обычно приходит в Кандагар в Июне и Июле, однако, пока армия располагалась у стен города, нам не довелось узнать, что это такое.” (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с. 35)

Как военный, автор не мог не упомянуть, каким оружием располагали афганцы. Например, после взятия Газни в руки англичан попало : большое количество пороха, картечи и пуль, девять единиц артиллерии, включая вид пушки, которую автор описывает как “тяжело бьющую” 48 фунтовую литиевую пушку с дальностью стрельбы более 2000 ярдов, и разнообразное ручное оружие: туфанг (تفنگ) – афганское кремневое ружье, пистолет, туфангчи (تفنگچی) – мушкет, шамшир (شمشیر )– сабля, пешкабз (پیش قبضه)[14] – длинный кинжал особой формы, щиты, кольчуги, а также простые или богато украшенные кисеты, пороховницы и прочие восточные элементы экипировки (Г. Хэвлок, 1840 т. 2, с.92)

Г. Хэвлок в своих воспоминаниях очень подробно останавливается на описании столицы страны — Кабула, начиная от перечисления фруктов и овощей и заканчивая характеристикой оборонительного сооружения города.

Первое, что бросилось в глаза европейцам, было количество и разнообразие фруктов. “Одного только винограда было пять сортов – маленький голубой, длинный голубой, длинный белый, средний голубой, и еще один белый, который правильнее было бы назвать желтым. И все они были одинаково хороши на вид и на вкус. Кроме того, здесь растет сорт яблок алого цвета, который не встречается в Индии, спелые и сочные зеленые и желтые груши, и огромное количество персиков и дынь. У афганцев дыни делятся на две большие группы: сард (холодные) سرد – несколько видов арбузов, и гярм (горячие) ګرم – сладкие сорта дынь. Помимо этих фруктов, продавали миндаль, фисташки, грецкие орехи, айву, мелкую темную вишню, и красную и белую шелковицу (тутовник)”. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.132)

Автор удивляется тому, как много культур росло в открытом грунте в предместьях города: «Под деревьями росли маис, репчатый лук, лук-порей, капуста, морковь, баклажаны[15], арбузы и дыни[16], огромное количество растений семейства тыквенных и поразительных для глаза европейца размеров свекла”. Однако, как утверждает Г.Хэвлок, картофель афганцы не выращивали. (Г. Хэвлок, 1840 т.2, с .116)

В работе также упомянуты базары Кабула. Примечательно, что вперемешку с дуканами на базарах стояли мастерские по изготовлению шамширов и пешкабз, а также ножен и ремней из черной, зеленой кожи и кожи из России, лавки изготовителей щитов и цепного оружия, а также мастерские переплетчиков, создающих “восхитительные рукописные копии работ персидских поэтов и историков”. Хэвлок более подробно останавливается на описании мясных лавок, упоминая, что они удивляли своей чистотой: “Для удобства покупателей аккуратно нарезанные куски жирной баранины были нанизаны на острые стержни железного каркаса”. Кроме того, повсюду были общедоступные пекарни, где готовили хлеб как на европейский манер, так и в привычном для жителей Кабула и Кандагара виде лепешек.
(Г. Хэвлок, 1840 т.2, с.133)

Автор дает интересные описания того, как происходила торговля редкими и ценными товарами:

Небольшие коллекции изделий из китайского и дрезденского фарфора привлекали внимание покупателей в наружных комнатах домов торговцев, в то время как во внутренних, скрытых помещениях, можно было купить красивые и довольно дорогие шали, пашмину и пату[17] (последние были выполнены гораздо качественнее, чем в Индии), а также хорошо изготовленный, но слишком яркий шелк, драгоценные камни, украшенные резьбой персидских мастеров, чай, привезенный из Бухары, и ковры, сделанные в Йезде.

Крепость Бала Хиссар Хэвлок описывает с точки зрения военного. Он детально описывает устройство крепости, упоминая даже, из чего сделаны стены (высушенный на солнце кирпич), и указывает, каким образом может проходить осада крепости, как будут действовать ее защитники, используя естественный ландшафт как защиту. Автор отмечает, что крепость находится в довольно ветхом состоянии, и его удивляет, что ни один из правителей не посчитал нужным провести работы по ее восстановлению и укреплению. Однако, он также говорит, что, если гарнизон крепости будет действовать грамотно, армии неприятеля не удастся взять это укрепление без помощи осадных орудий.

Автор также приводит описание кабульских домов. Согласно его воспоминаниям, практически все здания в городе были построены из высушенного на солнце кирпича, вне зависимости от социального положения хозяев. В некоторых домах были деревянные балконы. В окна вместо стекла были вставлены искусно выполненные деревянные решетки, которые могли защитить от холода, но при этом пропускали солнечный свет. (Г. Хэвлок, 1840 т.2 с. 143)

Работа Хэвлока может быть полезной и для специалистов в области изучения языков. Он отмечает, что, хотя в Кабуле широко распространен язык пашто, но это не главный язык для местных. “Все население города легко изъясняется на персидском, и этот диалект, хоть и уступает по красоте языку соседнего Ирана, все же отличается от всего, что слышали солдаты индийской армии до этого, своей чистотой и правильностью”. (Г.Хэвлок,1840 т.2, с. 147)

В заключении, следует сказать, что издание в 1840 г. (сразу же после описанных в книге событий) «Воспоминаний об афганской кампании» можно назвать важной заслугой Г. Хэвлока, поскольку эта работа содержит существенное количество необходимых при изучении Афганистана сведений.

В своей работе «Воспоминаний об афганской кампании» Г. Хэвлок подробным образом описывает первую, успешную половину англо-афганской войны 1838-1842 годов. Автор считает, что предпринятая кампания была для Великобритании вынужденной меры, поскольку существовала серьезная опасность как со стороны России, претендовавшей на находившиеся в зоне британских интересов территории, так и со стороны местных правителей — Дост-Мухаммада, не внушавшего англичанам доверия эмира Афганистана, и Ранджит Сингх, правитель Синда, стремившийся избавиться от европейского влияния на свою политику. Британские политики приняли решения вернуть к власти в Афганистане его законного правителя — Шуджу уль-Мулька, который, по их замыслам, должен был стабилизировать внутриполитическую ситуацию в самом Афганистане и лояльно относиться к завоевательной политике англичан на соседних территориях.

Автор приводит подробнейший рассказ о том, как Индская армия формировалась для похода в Афганистан и как продвигалась через территорию Британской Индии, а также через земли княжеств-союзников. Далее, он еще более подробно описывает ход действий на территории непосредственно Афганистана, приводя свое мнение касательно некоторых организационных вопросов.

Работа завершается общими выводами автора об успехах первой половины кампании и размышлениями о том, как события в Афганистане должны были развиваться дальше, если бы не начало восстаний.

Книга Генри Хэвлока является ценным источником как исторических материалов по первой англо-афганской войне, так и сведений этнографического и географического характера. Автор уделяет большое внимание правильному употреблению афганских слов и их объяснению для незнакомого с культурой этой страны читателя. Книга содержит подробные описания национальной одежды афганцев с точными названиями головных уборов и элементов костюмов, перечисление продуктов, которые можно увидеть на афганских базарах, с описанием незнакомых для европейцев видов овощей и фруктов, описания домов, оружия, военных укреплений и некоторые традиции, и обычаи населения, например, устройство торговых лавок.

«Воспоминания об афганской кампании» военного теоретика Г. Хэвлока могут стать интересными не только для исследователей, но и для простых читателей, поскольку книга, как дневник непосредственного участника и очевидца событий, не перегружена сложными научными терминами и написана живым и доступным английским языком.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Халфин Н. А. Провал британской агрессии в Афганистане (XIX в. — начало ХХ в.). М.: Издательство социально-экономической литературы, 1959
  2. Brock W. A Biographical Sketch of Sir Henry Havelock, K. C. B. Leapzig, 1858
  3. Havelock H. Narrative of the war in Affghanistan in 1838-39. London, 1840
  4. Macrory P.Signal Catastrophe; The Story of the Disastrous Retreat from Kabul (1842), 1966
  5. Marshman J. C. Memoirs of Major-General Sir Henry Havelock, K. C. B. London, 1860
  1. Havelock H. Narrative of the war in Affghanistan in 1838-39. London, 1840
  2. Сам Генри Хэвлок (5 апреля 1795 — 24 ноября 1857) родился в Англии, в семье судостроителя, и в юности получал юридическое образование. Однако, по настоянию отца, ему пришлось оставить карьеру юриста ради военной службы. Не видя возможностей продвинуться по службе, находясь в Англии, Г. Хэвлок просит перевода в Индию и в конце 1822 года получает назначение в 13-й полк лёгкой пехоты. Находясь на Востоке, молодой офицер изучает персидский язык и хинди. В Индии Хэвлок участвует в первой англо-бирманской войне 1824—1826 годов.В первой англо-афганской войне Генри Хэвлок участвовал в качестве адъютанта генерал-майора Уиллоуби Коттона , имея при этом звание капитана того же 13-го полка.

    Он присутствовал при захвате Газни 23 мая 1839 года и при оккупации Кабула. После короткого периода в Бенгалии, где он готовил к публикации свои «Воспоминаний об афганской кампании», он вернулся в Кабул.

    В 1857 Г.Хэвлок году становится генерал-адъютантом британской армии в Индии, где его застает начало Сипайского восстания. Здесь ему принесла славу кампания в долине Ганга, связанная с боями за Канпур и Лакхнау. Однако во время событий в долине Ганга сэр Генри Хэвлок скончался от дизентерии, так и не узнав о присвоении ему звания генерал-майора (Маршман Дж. 1881. с.442).

  3. В 1834 году Дост-Мухаммад отправил посольство в Россию. Результатом стала поездка в 1837 году в Афганистан И. В. Виткевича и начало переговоров между Россией и Афганистаном. Однако успешные переговоры Виткевича в Кабуле были прерваны под давлением правительства Великобритании. Не желая обострения русско-английских отношений, российское правительство отозвало Виткевича из Кабула и отказалось признать заключенный им договор.
  4. Синд — одна из четырёх провинций Пакистана. Соседние с Синдом регионы: Белуджистан на северо-западе, Пенджаб на севере, граница с Индией на востоке, и Аравийским морем на юге.
  5. Окленд Джордж Иден (Auckland George Eden) (25 августа 1784 — 1 января 1849) — британский политик и колониальный администратор.Как генерал-губернатор Индии в 1836—1842 годах он посвятил себя в первую очередь улучшению местной системы образования и развитию промышленного производства.
  6. Шуджа-Шах Дуррани (4 ноября 1785 — 5 апреля 1842) — сын Тимура-Шаха Дуррани, второго правителя Дурранийской империи, считался законным претендентом на власть в Кабульском княжестве и во всем Афганистане. Однако Дост-Мухаммад из племени баракзай воспользовался смутой и после распада Дурранийской державы в 1818 году управлял (с 1826/1827) Кабульским и Газнийским княжествами.
  7. Ранджит Сингх (1780 — 1839) — махараджа Пенджаба, создатель независимого сикхского государства. Среди всех местных правителей Ранджит Сингх оказался единственным, кого англичане посчитали своим союзником в предстоящей кампании.
  8. 17 сентября 1839 года на торжественном приеме шах Шуджа объявил об учреждении ордена Дуррани. Им награждались лорд Окленд, главнокомандующий генерал Джон Кин, генерал Уиллоуби Коттон, полковник Клод Уэйд, Уильям Хэй Макнотон и Александр Бёрнс.
  9. Тимур-Шах Дуррани (1748 — 18 мая 1793) — второй шах Дурранийской державы. Правил с 16 октября 1772 года до своей смерти 18 мая 1793 года.
  10. Акбар-хан (1813—1845) -возглавил национальные силы в Кабуле в 1841—1842 гг. во время противостояния британской экспансии.
  11. Чога – (چخه) — просторный стеганый халат с длинными рукавами
  12. Пашмина – (پشمینه) — тонкая, мягкая, тёплая ткань, получаемая из пуха (подшёрстка) кашмирских горных коз.
  13. Саму́м — сухие, горячие, сильные местные ветры пустынь. Такой ветер представляет собой сильный, но кратковременный шквал, сопровождающийся пыле-песчаной бурей.
  14. Пешкабз — клинок Т-образного сечения, предназначенный для пробивания кольчуги. Основная функция пешкабзов – бронебойная.
  15. Автор описывает растение как индийский баклажан и приводит его название на языке пушту — بانجڼ [банджан]
  16. Канталупа — растение семейства Тыквенные, разновидность дыни.
  17. Пату (پټو) — пуштунская шерстяная накидка — плед.

 

One Comment

  1. Такова жизнь —
    Что сказать? Се ля ви
    Как часто говорит
    мой хороший знакомый — адвокат
    Дмитрук Денис Валерьевич: »
    Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь
    «.Все будет хорошо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *